acek_rock_terrorism (acek_rock) wrote in germanrock_ru,
acek_rock_terrorism
acek_rock
germanrock_ru

SZ MAGAZIN - ПЕРЕВОД СТАТЬИ О RAMMSTEIN (ЧАСТЬ2)

Оливер Ридель, завтрак, Huntington Beach:
«Добро рождается из дружбы, зло – из фанатизма. Группа всегда была общим делом друзей, и это помогало нам справляться со всеми трудностями. Мы все очень своеобразные. Каждый делает так, как хочет. Нарциссизм и глубокомысленное молчание. Моя мама до сих пор каждый год дарит мне книги Гессе. Мой любимый автор? Мураками».



«Mich interessiert kein Gleichgewicht
Mir scheint die Sonne ins Gesicht:»
Когда тысячи молодых людей по всему миру вместе поют эти строчки, то государство уже не столько поддерживает такой Арт-проект, сколько старается его подвергнуть цензуре. Проект Rammstein возник в ранние девяностые, в пивном подвальчике на Пренцлауэр Берг. Это особенное творение, созданное парнями, которые любили как большую оперу, так и концептуальный рок; которые учились играть джаз, блюз и классическую музыку; которые, однако, яростно сожалели, что западногерманский панк воспринимается так же, как, скажем, вялый марш протеста под проливным дождем.




Сверху: Миннеаполис: Басист Оливер Ридель в 20 часов вечера, за час до выхода на сцену, исполняет фламенко в душевой кабинке.
Внизу Побег из гостиничного ресторана с его бесконечной армадой услужливых сотрудников в одно из небольших кафе самообслуживания в Сан-Антонио: Пауль Ландерс, Флаке Лоренц, Кристоф Шнайдер и Оливер Ридель завтракают в одиночестве. В воздухе царит ностальгия. И в особенности по Балтийскому морю.
___________________________________________________________________________________________________

Пауль Ландерс, по пути с концерта в Анахайме обратно в отель в Huntington Beach:
«Злость, ненависть – это отличные мотиваторы. Конечно, я тогда выступал в Доме юных Талантов в Берлине. Джаз. Дитмар Диснер, Фолькер Шлотт, божественно. Безусловно, джаз означает ярость. Подъем. Бешенство. Джаз - это не газетный фельетон для плакс, и конечно это никак не музыка «для подтяжек». Изначально мы шестеро знаем друг друга больше тридцати лет. И больше двадцати лет, что мы являемся группой, мы не представляем себя без ярости. Это не имеет ничего общего с ГДР. Или почти ничего. Можно сопротивляться, бороться. Однако ты либо в бешенстве, либо нет. При капитализме не меньше дерьма, чем при социализме. Восстановление на востоке было проблематичным, на западе – проще (прим. – восстановление восточных и западных федеральных земель после войны, ФРГ и ГДР). Мы выступали в Доме Юных Талантов в Восточном Берлине. А Fehlfarben точно так же выступали в «Ratinger Hof». И мы были в одинаковом бешенстве. Или нет?» (прим. пер: Fehlfarben немецкая пост-панк группа из Дюссельдорфа, образованная в 1979г, «Ratinger Hof» - культовый панк-паб в Дюссельдорфе).
___________________________________________________________________________________________________

Речь идет – и не надо надувать губы, чтобы сказать эту деликатную правду - о ярости детей образованных граждан. Только для примера: Тилль Линдеманн является сыном автора детских книжек Вернера Линдеманна и культурного обозревателя Гитты Линдеманн. Барабанщик Кристоф Шнайдер является сыном оперного режиссера-постановщика Мартина Шнайдера, который сегодня к тому же является профессором музыкальном институте имени Ханса Эйслера в Берлине. Гитарист Пауль Ландерс является сыном философа и славяниста Антона Хирше. 78-летний отец был в декабре на одном из концертов Раммштайн на берлинской О2-арене. Потом он писал своему сыну: «Вы раздуваете некоторые вещи до уровня экстремального, безнравственного. Однако за гротеском нельзя не заметить понимание чего-то особенно серьезного, значительного. Вы не двусмысленны, вы многосмысленны. В русском языке есть для подобного случая трудно переводимый термин «за-умь», то есть дословно: скрытый смысл. Нужно обдумывать все выступление, чтобы понять этот «скрытый смысл». Никакого пафоса без скрытого умысла. Песня «Engel», подобная колыбельной - гимн о том, как разумный человек теряет веру. 10 000 американцев, которые поют каждую строчку на удивительно чистом немецком:

«Wer zu Lebzeit gut auf Erden
Wird nach dem Tod ein Engel wеrden
Den Blick gen Himmel fragst du dann
Warum man sie nicht sehen kann»
Хор ангелов:
«Erst wenn di Wolken schlafen gehen
Kann man uns am Himmel sehen
Wir haben Angst um zu allein»
И Линдеманн вместе со всеми этими полностью сошедшими с ума техасцами поет:
«Gott weiss, ich will kein Engel sein»

Следующие за этим легендарные риффы гитаристов Круспе и Ландерса, полный эйфории звук, поддерживаемый хлесткими ударами ритм-группы, мастерскими сноровистыми синкопами на ударных Кристофа Шнайдера, и басиста Оливера Риделя, который сгибается над своим инструментом, как огромное плотоядное растение над добычей.
Может ли тяжеловесная рок-музыка обозначаться непереводимым словом Groove? (англ. «совершенство»). Забавно, что это так и есть.
___________________________________________________________________________________________________

Барабанщик Кристоф Шнайдер в начале девяностых уговорил Тиля Линдеманна больше не петь по-английски: «Я узнал, что он пишет стихи. И сказал ему: Старик, давай петь по-немецки!»


СВЕРХУ, СЛЕВА НАПРАВО:
Денвер: Линдеманн с горящими крыльями за спиной во время песни «Engel».
Миннеаполис: Полное безумие: публика радуется ироничному гимну «Amerika».
ВТОРОЙ РЯД, СЛЕВА НАПРАВО:
Анахайм: На второй сцене посередине концертного зала группа играет песню «Mann gegen Mann». Линдеманн поет:
«Ich bin die Ecke aller Raume
Ich bin der Schatten aller Baume»
Денвер: Пенный фейерверк во время песни старого хрыча-секс-туриста Pussy:
«Reise, Reise, Fahrvergnugen
Ich will nur Spass, mich nicht verlieben!»
ТРЕТИЙ РЯД, СЛЕВА НАПРАВО:
Денвер: DJ Joe Letz, который разогревал публику перед концертом, пытается восстановить порядок перед сценой.
Такома: 20:30: Басист Оливер Ридель подписывает флаги фанатам.
СНИЗУ, СЛЕВА НАПРАВО:
Анахайм: Радостная верховая езда Линдеманна на фаллической пушке к песне Pussy:
«Zu gross? Zu klein?
Der Schlagbaum sollte oben sein!»
Такома: Государство в обмороке – полиция и санитары позади сцены готовы к первым ЧП.
___________________________________________________________________________________________________

Рихард Крупсе, по дороге из аэропорта Денвера к Rock State Park:
«Америка всегда была мечтой. В том числе, моей личной. Я чувствую себя в Нью-Йорке лучше, чем в Берлине. Берлин меня испытывает, тянет вниз, Нью-Йорк даёт возможности. Когда о нас писала пресса, мы, по их мнению, были в некоторой степени правыми, потому что Тилль раскатисто произносит «р», да и выглядим мы архаично, вот что было обидно. У Rammstein не правая, но левая история. Мы били морды скинхедам – в противовес всем этим господам, которые поддерживали в своих газетах высокоморальный тон, а по сути не поднимали своих задниц со служебных кресел».
___________________________________________________________________________________________________

Круспе, который уже давно мечтал стать рок-звездой, который чтит гитариста Pink Floyd Дэвида Гилмора, Круспе, излучающий энергетику и наслаждающийся общением с людьми в зале, – есть глубокая, вопрошающая душа. Возможно, что тем или иным фанатам песня Mutter кажется чересчур сентиментальной, песня, в которой Круспе, исполненный грусти, перебирает струны. Но чем был бы Rammstein без песни «Mutter»? И чем был бы Rammstein, если бы они потом вновь не сломали бы и эту элегию? Тилль Линдеманн на сцене в Далласе меняет одну из своих известнейших строчек в песне. О ком может идти речь, кроме как о матери-прародительнице? О мамочке.
«Werf in der Luft die nasse Kette
Und wunsch mir, dass ich eine Mutti hätte» (прим. пер.: «Мutter» меняется на «Mutti»)


Хьюстон. Малая сцена в середине зала, фото сделано с высоты 12 метров с потолка.
___________________________________________________________________________________________________
Майкл Слэйд, автор бестселлеров, шлет Паулю сообщение после концерта в Ванкувере:
«Я всех вас видел, Пауль, я даже был свидетелем выступления Пресли на шоу Эда Салливана. Потом Pink Floyd, затем the Rolling Stones, The Clash, The Cramps. Но вы-то кто же? Вы нечто другое. Европа пожаловала. Этот вечер был для меня как мой прежний первый вечер в опере, когда я на попутках через всю Европу приехал в Вену. Вы – кристально чистый, действительно грандиозный эксперимент: снизу вы пятеро, мрачные морлоки. А сверху Флаке: Элой!» (прим. пер.: Элои и морлоки – персонажи фантастического романа Герберта Уэллса «Машина времени». Морлоки - подземные существа-каннибалы, элои - грациозные, нежные, слабые физически прекрасные обитатели Земли).
___________________________________________________________________________________________________


Исполнитель и автор текстов Тилль Линдеманн: воин боли, фигура Дёблина, злой волк? (прим. пер.: имеется ввиду образ немецкого писателя Альфреда Дёблина) За масками и шрамами – человек с тихим голосом и драгоценный рассказчик, прямо-таки на всех парах бегущий от фанатов и в тишине шлифующий стихи и тексты песен.

Возможно, Тилль Линдеманн, который является лишь одним из шестерки Rammstein, – все-таки прекрасный образец противоречия-в-себе. На сцене – тварь. Но в то же время мужчина, который тихо, и словно съежившись, сидит в тени пул-бара отеля в Фениксе, над своими текстами, над своими рисунками, и пьёт тут из-за этой сказочной жары прелестный Будвайзер, и, если точнее, не один, а один за другим. Внезапно его взгляд падает на худого ворона, который на соседнем столе смотрит в корзинку для хлеба. Он больше не отводит взгляда от птицы, пристально смотрит, говорит: «Гляди. Красиво. Очень изящная птица. Они здесь везде. Умные, стройные создания». Тут же у него есть и рисунки на бумаге ручной работы, окунутые в чай, тонкими чернилами на которых изображены драконы и пышущие облака. К ним стихи. Отчасти слова для его внука, маленького Фритца. Частью также и слова, не предназначенные ни для одного маленького Фритца в мире.
Но всегда эти стихи – проявление таланта, истинного, чистого, как стекло, горького, смелого и тонкого таланта. Когда-то выходят песни для Rammstein, когда-то нет. Бывают и подлинные маленькие истории. Одиноко на листе могут быть лишь две строчки, а звучит это уже как полное собрание сочинений Райнера Вернера Фасбиндера (прим. пер.: Фасбиндер — немецкий кинорежиссёр, сценарист, актёр,драматург. Один из лидеров «нового немецкого кино».Фасбиндер вёл беспорядочный, сумасшедший образ жизни, подпитываемый наркотиками, и в то же время творил и жил на грани человеческих возможностей. Он умер от передозировки кокаина в возрасте 37 лет):

«Ночами тихими не перестанут литься слезы
Пока есть у тебя способность вспоминать».

И не выдумаешь, или как? Фасбиндер и Линдеманн! Вместе! Самое веселое, самое печальное неповиновение! Способность свести на нет пиротехнические нормы и образцы в этом убогом, трусливом, ноющем, оглупевшем, насмерть засубсидированном мире немецкого радиоформата, кино и телевидения года 2012.


Барабанщик Кристоф Шнайдер готовится к выходу в образе жестокой домохозяйки, которая в песне Bück Dich плеткой по мосту гонит остальных музыкантов: «Der Zweifuß stammelt ein Gebet / Aus Angst, weil es mir schlechter geht / Versuch mich tiefer noch zu bücken / Tränen laufen hoch der Rücken».

___________________________________________________________________________________________________
Тилль Линдеманн, «Rockfish Dinner», Мокинберд Лэйн, Даллас:
«Все хорошее в моей голове возникает в деревне. У меня есть квартира в Берлине, но порой Берлин меня изнуряет. Так что я часто живу в своей деревне, севернее, между Шверином и Висмаром. Многие мои друзья, которые здесь с нами в туре, тоже живут там. Моего отца уже давно нет. Но моя мать живет там. Моя дочь Нелле со своим сыном, малышом Фритцем, часто там бывает. Все мы - большая семья. Я рыбачу. Охочусь. Смотрю, не отрываясь, на озеро. Ночами я сплю в лесу и прислушиваюсь. Я слушаю природу. То, что ты слышишь в лесу, – восхитительно. Это — звуки неописуемой красоты. Я ненавижу шум. Я ненавижу болтовню. Я выставляю себя напоказ, и это напоминает чистый мазохизм. После этого мне нужно себя защитить. Шум сводит с ума. Из-за него умирают».
___________________________________________________________________________________________________

Леонард Коэн в Anthem поет:
«There is a crack in everything
That’s how the light gets in».
Rammstein рассказывают об этом расколе, и это как в театре: если все счастливы и наблюдали большое театральное представление, то этот раскол еще долго будет кому-то будоражить ум. Для этого сначала нужно вдохновение. Нужен тихий язык, который Линдеманн находит в деревне. Нужна ярость, как говорит Пауль Ландерс. Затем то, о чем говорит Рихард Круспе: «Команда. Убери одного из нас, и нет больше группы». Всё вместе – крупнейший экспорт немецкой культуры. Катарина Вагнер очень бы хотела заинтересовать группу Байройтом. На что Оливер Ридель говорит: «Там тоже всё должно было бы пылать и трещать, в концертном зале тоже должны были бы летать искры. Мы не можем поехать в Байройт и выжать из себя классический рок». И так постепенно, вечер за вечером цифры заполоняют сознание, формулы – душу, выступления - интуицию.


Детроит, 20.45: Тилль Линдеманн наносит угольную пыль. Через 15 минут он будет петь: «Die Sonne scheint mir aus den Augen / Sie wird heut Nacht nicht untergehn / Und die Welt zählt laut bis zehn».

Николай Саботтка, арт- и турменеджер, AT&T Center, Сан Антонио:
«Для горящих крыльев Тилля и всего огня мы используем ликоподиум. Это споры плаунов. Натуральный продукт. В Китае годовой урожай его составил одиннадцать тонн. Из них мы закупили четыре тонны. После последнего концерта, стало быть, завтра в Хьюстоне, они кончатся. Когда Тилль выстреливает ликоподиумом сквозь пламя, а снизу через решетку мы поддуваем воздухом, то он прижигает штанины. Я всегда говорю: «Лико ist für alle da!» Группа могла бы выбрать что-нибудь и подешевле. Но они не хотят. Они помешаны на том, что это хорошо. А я так не скажу, потому что я на них работаю».
___________________________________________________________________________________________________

В целом представление стоит около полумиллиона евро за вечер. Саботтка ответственен за то, чтобы в огне была сцена, а не зал. Лучше, чем кто-либо другой, для этого подходит вестфалец. Саботтка приветливый, говорит только по делу, но и это, как тут же можно заметить, обдуманно. Ежедневно его время наступает не в 9 вечера, когда начинается шоу, а в 4 пополудни. Это всегда самый щекотливый момент дня.
Точно в 4 часа в любом городе, в любом зале появляются шесть представителей местной пожарной охраны. Перед ними в пустом зале прогоняли пиротехнические эффекты. Они уже многое видели в жизни и, несмотря на это, просто замерли. В Анахайме среди пожарников царит плохой настрой. Они советуются. Один из них говорит коллегам: «Это охренеть как странно». Американские пожарники задают вопрос в стиле немецких фельетонистов: «Им это позволено?» В Анахайме совещаются пятеро мужчин-пожарных, которых возглавляет женщина-пожарник. Прежде всего, очевидно, что начальница не обладает чувством юмора. Дискуссии не прекращаются. В итоге пожарная команда уходит. И Саботтка с выражением лица пилота боинга 747, пережившего вынужденную посадку, невозмутимо рассказывает: «Моя работа в тот момент состояла в том, чтобы объяснить пожарным, что все требования мы выполнили в соответствии с установленным порядком. На этой основе и на основе предварительного прогона мы бы тут же решили запустить все ракеты сегодня в 9 часов. Но именно в тот момент была одна особенная психологическая проблема: начальник пожарной охраны женского пола. Женщина была начальницей пятерых мужчин-пожарников. Так, я должен был внушить ей чувство, что каждое ее сомнение верно, и что эти сомнения мы уже предупредительно устранили. Так как мне удалось сделать все для нее понятным, сегодня с 9 часов шоу начнется со всем пиротехническим сопровождением». Пауза. Затем: «Это точно радует».
Невероятный Саботтка. Суперсаботтка. Спасти Грецию? Поставить в известность Ахмадинежада? У нас есть его номер.
___________________________________________________________________________________________________


Аризона, Red Rock State Park: гитарист Рихард Круспе. Адам в своем раю – Америке. Проблема: вывеска на расстоянии нескольких метров предупреждает: за лазание по скалам предусмотрено наказание в виде тюремного заключения сроком от 180 дней. Чего на вывеске нет: штрафов за лазание по скалам нагишом в месте для фотосессии.


Финал в Анахейме: только что 50-ти килограммовые тяжелые крылья Тилля Линдеманна горели ярким пламенем, огонь из кончиков крыльев полыхал на всю ширину сцены. Теперь Линдеманн, как поверженный Икар, поворачивается к бушующим фанатам спиной, шланг с горючим ликоподиумом втягивается, певец медленно уходит под сцену. Для него это самый напряженный и опаснейший момент всего шоу
___________________________________________________________________________________________________

Пять недель Rammstein были в туре по США и Канаде, и эти пять недель, были лишь окончанием турне, длившегося до настоящего момента три года. Две программы. С 2009 года – мрачное и по показателю двинутого Федерального цензурного учреждения аморальное турне Liebe ist für alle da. Затем с 2011 – турне Best Of. Европа с концертами, например, в Лондоне и Москве, два памятных вечера в Париже весной: дважды 17 000 человек в легендарном Берси, зал, внизу на арене под завязку забитый молодежью, а вверху на ярусах – дамы, одетые в классическом стиле Кристин Лагард, и мужчины с проседью: культурный народ, меняющийся по ходу программы, как в Комеди Франсез. Перед этим Россия, Скандинавия, Англия, Германия. Перед ними Южная Америка, Мехико сити, Монтеррей, толпы людей, много недель ранее разбившие свои палатки около стадиона: Rammstein – это универсальный феномен, и в отличие от художника Гархарда Рихтера и режиссера Вольфганга Петерсена, должны полагаться не только на образ и звучание, но и на эмоциональность органично вплетенного в образ и звучание немецкого языка. Видимо, люди замечают, что за грубым внешним обликом музыки часто оказываются удивительно тихие слова, которым они тогда подпевают:
«Doch der Abend wirft ein Tuch aufs Land
Und auf die Wege hinterm Waldesrand».


Сан Антонио. Минималист Флаке Лоренц незадолго до своего соло в песне Amerika. Через несколько секунд из под решетчатого пола его обстреляют красно-синим конфетти.




Reise, Reise: басист Оливер Ридель в самолете группы за расшифровкой фрейдовского инстинкта смерти – затылком к Тиллю Линдеманну! Во время полета из Далласа в Сан Антонио.

Прежде всего, обе последние недели путешествий по югу США есть непростая хореография будней: на протяжении месяцев шоу проходит как по маслу. Для музыкантов и техников оно превратилось в отточенную привычку. Говорит Флаке Лоренц, когда сидим с ним в Шевроле Малибу из-за того, что надоели самолеты, и едем 4 часа из Сан-Антонио в Хьюстон: «Я скучаю по дому. Тур уже изжил себя. Тур – это не выступление. Тур – это копирование». По чему скучаешь? «По Дженни. Моей жене. По детям. По моей деревне в Бранденбурге. Такие вот дела». Что еще узнаешь в эти дни, касается их взрывных концертов: так уверенно группа рождает гору умиления, и так мало умеют те, кто эту растроганность вызывает, жить с ношей, что вызвали такие чувства. Появляется внезапно фанат – на улице, в ресторане, перед отелем и пристально смотрит: что делать? Как нужно, когда карточка от номера уже в руке, перед отелем в Калифорнии, Аризоне или Техасе выполнять обещанное в песне много лет назад? К тому же каждый день музыканты мечутся между разными пунктами:


Гитарист Пауль Ландерс: «Мотивация всегда была существенной: потрепать нервы. Это так, и так оно и будет. Rammstein не меняется. Погода на горе меняется – но гора неизменна».

Вылет на девятиместном самолете Falcon, прибытие в аэропорт, в машину, из машины, в отель, из отеля, приехать в зал, шоу, афтепати, уехать из зала. Пауль Ландерс: «Человеку нужно 2-3 дня, чтобы привыкнуть к месту. Если у тебя этих дней никогда нет, ты сойдешь с ума. Сначала путешествует тело, а потом душа». Флаке рассказывает, что как-то он вел список комплиментов от американских фанатов перед отелем. Первое: «Ты клевый». Второе место: «Ты чертовски клевый». В Сан Антонио Ландерс, идя из супермаркета, рассекает по Ривервок обратно в «Mokara Hotel». Хочется знать, что в его пакете. «Подожди», кричит Ландерс и исчезает в лифте. Из своего номера он отсылает мейл с фотографией. А на ней: красное вино, чеснок, черный хлеб, салями.
Он пишет: «Ничего вареного, ничего жареного, без официанта, без людей. Великолепно. С приветом, Пауль».
___________________________________________________________________________________________________
Оливер Ридель, «Shorebreak Hotel», Хантингтон Бич:
«Чего мне не хватает? Покоя. Перед концертами я сажусь с акустической гитарой за кулисами в огромные душевые и играю фламенко. Там хороший звук. Это мой собственный способ собраться, так сказать. Самое ужасное – отели и рестораны. Повсюду драм-н-бэйс, хаус, особенный шорох, жужжание, трескотня, постукивание. Сквозь эти отели ты можешь протанцевать – от номера по коридору, лифту, комнату для завтрака и затем мимо ресепшн до самой улицы. Тебя окружают, покачивают головой, хлопают по ладоням. Это террор».
___________________________________________________________________________________________________

Шоу в Сан Антонио, предпоследнее, за сценой все снова сидят на корточках в этой каше из железа, кабелей и реквизита и вдруг всем это кажется не просто впечатляющим, а более того: трогательным. То, что они тащат. В зал. Из зала. Возможно ли, что шестеро немцев в свои сорок вечер за вечером выкатывают на сцену этот железный котел, чтобы приготовить худого человечка в очках с роговой оправой? Посмотреть сзади – дурацкие же это реквизиты. Но с 9 часов начнется представление и они там будут отлично смотреться. Если бы кто-то мог оживить эти вещи. Каждый вечер это длится лишь пару минут, и все мечутся в паутине этого песенного театра. Сюда как раз и относится песня с котлом. Каннибализм в Ротенбурге, не повод для смеха, оттого и строки такие печальные:

«Ein Schrei wird zum Himmel fahren
Schneidet sich durch Engelsscharen
Vom Wolkendach fällt Federfleisch
Auf meine Kindheit mit Gekreisch».


Гитарист Рихард Круспе: Рок-звезда – он долго жил в Нью-Йорке и раздумывает снова переехать в США: «Я знаю, что в Америке всё проходит не так. Но я люблю здешний удивительный новаторский дух. Не всё ж эта холодная немецкая флегматичность».
___________________________________________________________________________________________________



Хьюстон Свеху: 23.30: Флаке Лоренц после выступления держит путь в душ.
Снизу: 23.15: Финал последнего концерта этого года: пока Линдеманн намыливает публику (слева), ударник Шнайдер, басист Ридель и гитарист Ландерс прощаются с SZ-Magazin.
___________________________________________________________________________________________________
Кристоф Шнайдер, Palomar Hotel, Даллас:
«В какой-то момент мы просто перестали давать интервью немецким журналистам. Они хотят музыкантов, чья музыка совпадает с их собственными музыкальными предпочтениями. Именно поэтому многие немецкие журналисты, работающие в сфере музыки, выглядят точно также как и почитаемые ими группы, а группы в свою очередь похожи чем-то на них. Своего рода обоюдно удобное негласное соглашение. Однако Раммштайн всегда был ролевой игрой. Разве кто-то похож на Тилля, выступающего на сцене? Сейчас наше шоу начинается выходом на сцену, с факелами и флагами мы идем через мост над толпой. В середине представления мы, словно побитые собаки, ползем по этому же мосту к малой сцене в центре зала. И наконец, в заключительной части мы прощаемся с публикой с моста. Три фазы: помешательство - насмешка над этим помешательством - прощание. А немецкие критики видят лишь флаги с факелами, и вот они уже бешено негодуют. Естественно со временем нам это стало просто смешно».
___________________________________________________________________________________________________

Последнее исполнение Раммштайн: тема секс-туризма, раскрытая в хите «Pussy» и боевом призыве ее персонажа, опустившегося бюргера («I can't get laid in Germany"), спешащего в рай любви:
«Schnaps im Kopf
Du holde Braut
Steck Bratwurst in dein Sauerkraut»
Пардон, мы не ослышались?
Они совсем с ума сошли?
И кто не уловил и не обдумал скрытый смысл, тот возможно многое потерял, пусть даже и тут, в Техассе.


Денвер. Дамы и господа, группа покидает здание: гитарист Рихард Круспе после последнего исполнения на бис уходит со сцены Denver Coliseum в направлении подземелья.

Альма, 23 года, родилась в Мексике, рядом ее муж Джон, родом из Техаса, вместе они сидят на террасе бара «Rita's on the River» в Сан Антонио. Она весьма привлекательна, одета в футболку Раммштайн и пьет Budweiser Light: «Своего настоящего имени я тебе не скажу. Не скажу и как долго мы с Джоном ехали, чтобы попасть сегодня на концерт. Несколько лет назад я нелегалом приехала из Мексики в Техас. Со мной обращались как с последней дрянью. Но с другой стороны, тут у тебя есть шанс. Знаешь этот роман «Америка» Томаса Бойла? Все, что там написано - правда. Раммштайн, по-моему, творят музыку для людей, придерживающихся собственных правил, для людей, идущих с борьбой по жизни. В Мексике ни одну группу так не любят, как их. Мне нравится, когда Тилль поет «Америка». В этой песне столько злобы и в то же время столько комичности, не так ли?
Когда он, к примеру, поет:
«Wir bilden einen lieben Reigen
Die Freiheit spielt auf allen Geigen».
Сегодня под эту песню я буду очень громко подпевать. Мой отец тоже тут. Мы с ним не виделись много лет, мне его очень не хватало. Мы все вместе идем на концерт, и я думаю, это будет самый лучший день в моей жизни. Ну вот, у меня уже и слезы на глазах. Мы, мексиканские чиксы, немного сентиментальны». (прим. пер.: по-испански «chicas» – «девушки»)
___________________________________________________________________________________________________

Сопровождающий группу персонал насчитывает более 60 человек, для сборки и демонтажа сцены к ним еще присоединятся 150 местных из города, где проходит выступление.
Каждый концерт заканчивается в 23 вечера и тут же местные штурмуют стальную конструкцию словно «пожиратели металла».
Уже к половине первого ночи зал пуст. Невольно вспоминается роман «Ab jetzt ist Ruhe» Марионы Браш, история про ее семью, эмигрантов, еврейского происхождения в ГДР. Одна из тех книг, что оставят вас без ответов. Но это и делает ее столь хорошей, что она становится как восточный блюз - горький, странный и грандиозный. Кристоф Шнайдер читает эту книгу у бассейна и буквально поглощен романом. А до него ее читал Флаке Лоренц, которого чтиво также «захватило».
В книге приводится диалог между писателем Томасом Брашом и Хайнер Мюллер.
Хайнер спрашивает Томаса, как ему живется на Западе, на что получает ответ: «На Востоке стены были из бетона, а на Западе они из резины». На ум приходят слова Пауля Ландерса и сравнение Востока с Западом: «Тогда все было грубым, теперь все скользкое».


Басист Оливер Ридель: не могло бы быть большего расхождения между маскарадом и самим человеком. Везде он ищет места для отступления и находит их: море - для серфинга, самолет - для чтения, гардероб - для игры на акустике. А кто он на сцене? Вид хищного растения.
___________________________________________________________________________________________________

Пауло Сан Мартин, ассистент продюсера, за кулисами Денвер-колизея:
«ГДР лояльно относилась к нам, чилийцам. Мне было всего 7, когда Пиночет устроил переворот, и в сентябре 1973-го мы с родителями бежали из Сантьяго в ГДР .
Некоторых членов моей семьи арестовали, других просто убили.
В 1978-м я пошел в школу в Пренцлаер-Берге, в 5-й класс. Там я оказался за одной партой с Флаке. Мы уже с ним знакомы 34 года. Вместе мы постоянно зависали в одних заведениях: в «Tacheles» на Ораниенбургер Штрассе, «Eimer» на Розенталер и конечно же в «Schönhauser 5». Я обожаю Флаке, он самый чуткий друг, которого только можно найти. Я работаю тут только ради Раммштайн, ни для какой другой группы я бы трудиться не стал. Это почти как в семье». ___________________________________________________________________________________________________

В конце, после баллады «Ohne dich» музыканты стоят на сцене, перед взволнованой толпой техасских фанатов в Тойота-центр. Тилль Линдеманн, до сих пор не проронивший ни слова для публики, спустя все эти ночи в Америке, говорит лишь: «Ladies and gentlemen: Rammstein. Thank you».
Хайке Крэмер, организатор тура, за кулисами Тойота-центр, Хьюстон: «Я побывала с многими группами в турне. Есть ли что-то особенное в Раммштайн? Еще как! Но более ничего не скажу, добавлю лишь, что они открывают перед женщиной двери».
После завершения последнего шоу Тилль Линдеманн стоит за кулисами в своем черном халате с бутылкой пива в руке, напротив него Рихард Круспе с сигаретой. Правая рука у Линдеманна сильно опухла, со лба идет кровь, а по щекам растеклась тушь. Завтра в полдень предстоит возвращение в Берлин. Некоторые члены группы поедут отдыхать на море. Жены. Дети. Покой. Что планирует Флаке? «Ничё» – отвечает он. А Круспе? Подсолнухи прекрасны и всегда тянутся к свету: У Круспе снова в планах Америка.
Линдеманн, перво-наперво, вернувшись домой, возьмется делать книжку для своего внука. Он давно одержим этой идеей.
Незадолго до выхода журнала в печать, он прислал из Берлина е-мейл с фотографией. На снимке большая синяя книжка с картинками, в собственноручно сделанном переплете. На обложке его рисунок с изображением мальчика, держащего воздушного змея, а рядом мышка и под картинкой от дедушки Линдеманна для внука заголовок: «Дорогой Фритц, возьми меня за руку».
В романе Альфреда Дёблина главному персонажу Францу Биберкопфу посвящены следующие строчки, которые можно смело отнести к лучшему, что писалось на немецком языке: «Мы снова видим этого человека на Александрплатц, сильно изменившимся и потрёпанным, но все же наладившим свою жизнь»
Теперь покой.
Что останется?
Лишь тонкий, едва уловимый запах серы.


Виннипег. Оливер Ридель: до въезда в город полтора часа.


ПЕРЕВОД ПОДГОТОВЛЕН СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ
Rammstein Russia http://vk.com/rammstein
- в Новостях группы vk.com/page-98450_43953543

ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО
Яна Гейворонская
Ketzer Ketzer
Алексей Барканов
Johann Schmidt

КОРРЕКЦИЯ ТЕКСТА
Ketzer Ketzer
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments